НовостиМузыкаБлижний Круг
Макаров сидел с печальным лицом и глядел куда-то в смородиновую чащу. Сегодня был тот самый день, когда Макаров взялся за себя. Умывался он необычно долго, прошелся зубной щеткой дважды по каждому зубному промежутку и смочил водой нос. Макаров готовился. Сегодня к нему приезжала мама и очень строго с ним поговорила. Попросила прекратить. Просила прекратить издеваться над самим собой и пойти работать. А Макаров ослушался. Ослушался мать. О-слу-шал-ся.
— Что за люди такие? — изрек Макаров, когда мать ушла, стоя перед зеркалом и расчесываясь.
Денек выдался солнечный и тихий. Огород жил сегодня своей жизнью. К постоянным схваткам Женшина привыкли даже самые мелкие куцепешки и никто, по большому счету, не обращал на него внимания. Всё как-то умиротворилось и стало походить на картину ранних голландцев из Дрезденской галереи. Природа огорода брала своё и нависала над более одушевленными объектами своей красотой. Женшин затерялся, и о его присутствии можно было догадываться лишь темными ночами по хрусту кустов. Это он атаковал макаровский ревень. Атаковал и атаковал, не останавливаясь даже мало-мальски перекусить.
— Что за люди такие? — спрашивал Макаров пустоту. — Мать! Да что за мать?! Была бы матерью звонила бы, а так… Привязалась на вокзале в 79-ом и ходит. Сто раз ей говорил: «Павла Сергеевна, ну что вы ей Богу! Комиссионка мой дом родной! Я — Макаров, полностью отдаю себе отчет в том и так далее… У меня мамы никогда не было! Слышите?!» А ей хоть бы хны. Загадочная какая-то… Дура… Взрослая.
Макаров включил телевизор, уселся на диване и продолжал:
— Подарила мне пещеру! — Макаров посмотрел в камеру, а потом перевел взгляд на джинсы оператора, — Слышишь?! Пещеру! Тебе хоть раз дарили пещеру? Взяла ссуду в банке, купила скалу на своротке, прогрызла углубление и мне в дар. Ты же, говорит, так об этом мечтал! Черта с два! Я вон — о китайчонке мечтал! Сразу после работы, помню, тогда поехал к её бывшему мужу. Хороший мужик такой, серьезный. Пришел к нему, а его нет. Зря съездил.
К Макарову подбежал китайчонок и поцеловал его в запястье. Китайчонок принес халат и Макаров лениво оделся. Он никогда не стеснялся своей наготы, даже наоборот, бывало ей кичился. Был он неплохим садоводом и давно уже выяснил, что овощи растут быстрее, если быть с ними на равных. Они без одежки — и ты без. Их полил — полей на себя. Сорвал помидорку — выпей водки, посади немножечко сердце. Всё сбалансировано. И должно быть сбалансировано.
— Скажите, а как вы поступили с Косыгиным? — поинтересовался корреспондент.
Макаров резко обернулся и, пригнувшись, с хитрым прищуром зыркнул в камеру. Китайчонок, не оглядываясь, начал красться к выходу.
— Да никак. Не было никакого Косыгина. — спокойно сказал Макаров и выпрямился, — Вам кто о нем сообщил? Этот? — Макаров указал на китайчонка.
Корреспондент кивнул.
— А вы ему не верьте. Он может и вас выдумал. А вы воображаете. Да, Рома?
— Да. — ответил Рома.
— Так и есть. И так всегда. — Макаров снова уселся на диван и, сделав небольшую паузу, продолжил повествование, — Я, когда парк-то появился, большим начальником был. Да… Очень, знаете ли, большим. Мог позволить себе, вы только представьте, мог позволить себе всё, да-да, всё что угодно! Впрочем, ничего особенного, самое интересное, так себе и не позволил. Экх-х-х… — Макаров кашлянул и снова посмотрел в камеру, — Очень воспитанный я потому что. Хотя, если вы помните, родился в комиссионном магазине. Ать! Да… А жизнь моя всё никак меня не покидает. Двухсотлетие вот справил недавно, а штука-то работает! Каково? Да. Ну, вы спрашивайте, спрашивайте… Я, как видите, с удовольствием отвечаю.
— Хорошо работает? — усмехнулся корреспондент и ему тут же прилетело в глаз 32 сперматозоида.
— Отлично! — крикнул ему в ухо Макаров.
Пока корреспондент протирал окуляры, Макаров уже успел настигнуть шкодившего в углу китайчонка:
— Заебал ты меня, мальчик. — строго сказал Макаров и потащил китайчонка пороть.
Китайчонок что-то орал на своем языке и делал тыкающие движения в пах.
— Я из вас людей сделаю! Я! Из вас! Людей! Я из вас людей сделаю! Людей! Выбью всю твою сволочь, мальчик! Человеком будешь! — орал Макаров размахивая китайчонком, периодически попадая по мебели и телевизионной группе, — Э-э-э-эх! Вот так! Лети! — крикнул Макаров вслед китайчонку, выпустив его из рук.
Что-то щелкнуло в огороде. Женшин сцапал китайчонка на лету, резко выпрыгнув из кустов роз. Солнце вышло в зенит. Послышалось томное жужжание мух и сладостное жевание.
И настроение у Макарова невероятно улучшилось. Стало ему хорошо и он запел:

За полями, за лесами, за моими катяхами
Видно лес, словно лес! В эту чащу я полез!
Я полез, я пролез! Лезу в лес — попутал бес.
За горой, за рекой, потерял я свой покой,
Целый час, битый час, я марал чужой матрас!
Видно горюшко моё, видно семечко моё!
Ой-ой! Ой-ой! Нету силушки такой
Чтоб его остановить, чтобы силу сохранить.


И весело закружил хоровод с гостями. Не было в ту минуту на Земле большего веселья и возрадовался небесный Макаровод.
ссылка 0
поделиться
makarov
14 авг. 2009 11:20
ссылка комментировать 1
поделиться